Программы с так называемым открытым кодом, когда код доступен любому
пользователю для изменений и усовершенствований, имеют много
приверженцев по всему миру. Разработчики свободного (open source)
программного обеспечения являются отдельным классом в IT-сообществе.
Кристофер ДИБОН возглавляет в Google направление по разработке такого
рода программ. Он автор и редактор всемирно известного IT-сайта
Slashdot.org, преподаватель Массачусетского технологического института,
магистр университета Карнеги Меллон. Г-н Дибон рассказал нашему
корреспонденту о влиянии государства на развитие open source, о
перспективах распространения программ с открытым кодом в России и о
проблемах, с которыми приходится сталкиваться разработчикам свободного
ПО.

— В России апологетов свободного софта много, а разработчиков мало. Это типичная ситуация?


Достаточно типичная. Есть страны, имеющие сформированное сообщество
разработчиков open source, и страны, в которых оно только начинает
формироваться. Россия находится где-то между ними. И что тут зависит от
правительства? Ценой больших усилий оно может добиться большего
проникновения open source или, наоборот, ограничить его. Последнее
довольно сложно.

Вот пример того, как правительство может влиять
на open source — при покупке официальными органами того или иного
софта свободному ПО предоставлять равные возможности с коммерческими
решениями. Некоторые правительства идут еще дальше и требуют отдавать
предпочтение именно open source, и в данном случае вопрос в наличии в
той или иной стране разработок open source и программистов, которые в
этом разбираются.

В любом случае компаниям и государствам сложно
игнорировать open source. Вот вы стоите перед выбором: потратить тысячу
или 2 тыс. долл. на покупку ПО для каждого вашего компьютера или
установить продукты open source. Когда речь идет о сотне компьютеров —
это 100 тыс. долл., что относительно нормально.

А если вы Google
или Yahoo? Тогда речь идет о тысячах или десятках тысяч компьютеров, и
без open source вы не будете конкурентоспособны в Сети.

— Сообщество open source не испытывает дефицита разработчиков?


Я считаю, что разработчиков недостаточно. Потребность в большем
количестве специалистов будет всегда. Запуская open source-решения,
компании часто не могут найти разработчиков. Это, впрочем, свойственно
индустрии ПО в целом.

— Предпринимается ли сообществом
что-нибудь для того, чтобы разработчиков стало больше? Или расширение
сообщества происходит само по себе?

— Само по себе. Но и мы
предприняли ряд шагов. Я сам, в частности, координирую работы в области
создания свободного ПО, пытаюсь эти работы централизовать, участвую в
обучении разработчиков open source.

Раз есть спрос на таких
специалистов, значит, нужен процесс поставки таких людей на рынок. Это
очень непростая задача. Вариантов ее решения два: либо мы ждем, что
люди самостоятельно осознают возможности в этой сфере и смогут
обучиться самостоятельно, либо даем им понять, что мы нанимаем людей
именно с такими знаниями. Мы в Google идем по второму пути, мы хотим
продемонстрировать, что open source является важным для нашей компании.

Дефицит
разработчиков open source — это не просто проблема отсутствия
собственно разработчиков. Разработчики существуют, и их навыки были бы
вполне применимы в open source. Но разработка ПО сконцентрирована в
проприетарной среде (не отвечающей критериям свободы. — Ред.),
созданной Microsoft.

Наличие национальных разработчиков — вот
что важно. В Азии мы столкнулись с тем, что языковая поддержка
продуктов open source работала ужасно. Например, со SQuirreL (open
source SQL-клиент. — Ред.) в Китае и Японии ситуация была просто
драматичной. Не определив создание удобного языкового интерфейса в
качестве приоритета, сообщество open source значительно ограничило
количество возможных пользователей своих продуктов.

В России я
бы предложил сконцентрироваться на разработке таких программ и такого
интерфейса, которые бы позволяли комфортно работать пользователям,
которые не владеют свободно английским языком и используют кириллицу.

Таким
образом, мы видим две основные проблемы: наличие спроса на продукты
open source и наличие разработчиков. Я думаю, что в России вторая
проблема стоит менее остро. В стране достаточно технических
специалистов, и они вполне могут программировать таким образом, чтобы
сделать свободный софт более удобным для пользователей, не работающих
на латинице.

— Не считаете ли вы желательным участие российских разработчиков в работе над ядром Linux?


Считаю. Разработчики — российские или нет — должны осознавать
последствия своей работы. Иногда прикладной софт получается плохим
из-за того, что не все понимают, что происходит в машине на уровне ядра
системы. Поэтому знакомство с основной технологией (ядром системы)
является очень важным.

— Open source и безопасность. Разве все
проблемы безопасности снимаются из-за того, что код открыт? Ведь
сообщество разработчиков open source организовано не как иерархическая
структура, и оснований доверять ей у подозрительного человека немного.


ПО open source не является полностью безопасным, но его преимущество в
том, что когда проблема возникает, разработчики успевают ее решать.

Это
доказывается практикой. Какова позиция правительств? Она такова: мы
используем открытое ПО, потому что ему можно доверять. Над Linux и
Firefox постоянно трудится большое количество специалистов. Может быть,
и существует какая-то частная проблема с безопасностью. Может случиться
даже какая-нибудь атака со стороны другого государства. Но в итоге тот,
кто использует открытое ПО, знает, что у него есть возможность
обнаружить и решить проблему. У него в руках сила, которой можно
доверять.

И это то, чего не может дать проприетарный софт. В
Microsoft c ненавистью наблюдают за тем, как Linux все больше
укореняется в государственных организациях.

С open source мы уже
все это проходили. Linux был подвержен рискам в течение 17 лет. Как
следствие, эта операционная система в значительной степени
ориентирована на постоянные изменения. Ядро Linux меняется от версии к
версии, и вы можете посмотреть, какие изменения были сделаны, кто их
сделал, какой патч (исправление, модификация кода. — Ред.) добавлен и
почему. И прежде чем перейти, например, от одной версии к другой, вы
можете сказать: давайте посмотрим на все изменения, которые были
приняты, поймем их и затем займемся этим проектом.

В этом
направлении была проделана колоссальная работа, и это то, чем никто
другой похвастаться не может. Open source — прекрасный способ
обеспечить безопасность операционной системы.

К сожалению, в
прошлом наблюдались ситуации, когда коммерческое ПО не служило
интересам национальной безопасности, и производители предоставляли
клиентам ПО, которое не являлось полностью безопасным. Я не говорю, что
Microsoft это делает — я не знаю, делает или нет, но такое случалось в
случае с другими компаниями — разработчиками ПО.

И не только в
безопасности государств дело, ведь от них тоже приходится защищаться.
Спецслужбы могут вас подслушивать или проникнуть в ваш дом, и я не
знаю, не используют ли они для этого операционные системы. Так вот в
этом смысле open source на самом деле безопаснее. Я говорю это как
обычный пользователь, как гражданин.

— Взаимоотношение
сообщества open source и компаний. Как оно организовано? Компания —
такой же член сообщества open source, как и отдельно взятый разработчик?


По-разному. Например, Google использует много ПО с открытым кодом, и мы
призываем разработчиков: если кто-то нашел ошибку в нашем открытом
коде, присылайте нам сообщение об этой ошибке или патч для ее
устранения. И если код исправления принимается, то он принимается в
первую очередь потому, что он действительно хорош.

Google
одновременно принимает участие в разработке открытого ПО. И код Google
принимается сообществом не потому, что он от Google, а исключительно
потому, что его качество устраивает других участников разработки.

Забавно,
но на заре разработки ядра Linux компании попытались подойти к этому
вопросу с коммерческой точки зрения. Они даже нанимали разработчиков
ядра на работу. Но все равно они могли внести в ядро Linux только те
изменения, с которыми соглашалось сообщество open source.

Или
вот такой — реальный — пример: компания выпускает аппаратуру, для
эксплуатации которой нужен очень дорогой программный продукт. Ради
увеличения продаж аппаратуры этот программный продукт компания
разрабатывает в открытых кодах, отдает его всем желающим, благодаря
чему зарабатывает за год около 100 млн долларов.

— Как, по-вашему, Microsoft в будущем обеспечит поддержку продуктов open source в своих операционных системах?

— Так и придется в конечном итоге сделать. Они уже это делают в некоторых областях.

Люди
хотят иметь возможность работать с open source-программами и на
Windows, и на Linux. Это в интересах Microsoft — признать, что будущее
за open source.

— В России вопрос о поддержке свободного ПО
сильно политизирован. И политики, поддерживающие свободное ПО, часто
бывают не слишком сильны в технологиях.

— Я часто встречаюсь с
политиками. Это наша обязанность — рассказывать людям о том, что такое
технологии. Поэтому если в Кремле кто-то ими интересуется — пусть
звонят, я расскажу. Компьютеры — это ведь прикольно!

Вообще-то
что такое open source, не так просто понять. Даже очень трудно.
Некомпетентные люди исходят из предположения, что программирование —
это такое несложное дело, пять минут, и готово… Знаете, меня раньше
называли коммунистом за приверженность open source. Я отвечал: нет, я
не коммунист, я просто делюсь софтом с другими.

— Обладатели
авторских прав на ПО жалуются на то, что некоторые пользователи ставят
Linux и из-под Linux выполняют пиратские программы под Windows, что
увеличивает количество пиратов.

— Не уверен, что это так. В
свое время Wal-Mart (крупнейший американский магазин, ведущий торговлю
онлайн. — Ред.) продавал компьютеры, на которых был предустановлен
Linux. Иными словами, продавал компьютеры без операционной системы.
Таким образом, покупатели могли установить на компьютер старую версию
Windows, имеющуюся у них, и таким образом сэкономить 90 долл., которые
иначе были бы потрачены на новую операционную систему.

В странах
с низким уровнем пиратства, где пользователь чувствует, что он обязан
платить за ПО, обстановка для open source лучше. В этом случае
пользователь, имеющий деньги, выбирает продукт с подходящим
функционалом и имеет при этом возможность сэкономить, предпочтя софт
open source. А конкуренция между проприетарным софтом и open source
идет на уровне их качества. Так и должно быть!

Еще одно:
проприетарным софтом довольно сложно правильно, т.е. не нарушая закон,
пользоваться. Вы платите за каждый компьютер, за количество соединений
с клиентами, вы платите за количество виртуальных машин, за количество
копий… Это нелепо. Даже на то, чтобы отследить все эти действия,
требуется много времени. Поэтому вы не только платите — вы теряете
время на то, чтобы правильно пользоваться лицензией.

Люди часто становятся пиратами, потому что процедура правильной покупки софта очень сложна.

— А каково бедному милиционеру проверять правильность установки софта, представляете?

— Я слышал о полицейских рейдах по проверке софта. Постмодернизм какой-то. Дурь. Вас не арестовывали за софт?


Меня нет. Но я знаком с одним арестантом, его зовут Дмитрий Скляров.
Именно за нарушение авторских прав его увезли в тюрьму, помните?


О! Дмитрий! Он классный! Я хорошо знаком с этим делом. Принимал участие
в протестах у здания суда и выступал как эксперт на этом процессе.

Карта сайта: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34